В память привития оспы самой императрице, а больше для рекламы оспопрививания по указанию Сената от 14 мая 1772 года была отчеканена мемориальная медаль, на лицевой стороне её погрудное изображение Екатерины II, а на оборотной — храма Эскулапа, перед которым лежит поверженный дракон. На переднем плане представлена во весь рост вышедшая из храма с детьми императрица, показывающая России рубцы от привития оспы на правой руке; слева от неё — чуть приотставший наследник Павел. Над всей этой композицией дуговая надпись: «Собою показала пример», под обрезом, внизу — «октября 12 дня 1768».





Титульный лист книги Афанасия Филимоновича Шафонского «Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770 по 1772 год, с приложением всех для прекращения оной тогда установленных учреждений» (М.: [Комиссия для предохранения и врачевания от моровой заразительной язвы,] Напечатано при Имп. Университете, 1775. [Издание 2-е. — СПб., 1787]).



bubonic-plague_2025492i Бубонная чума

Бубонная чума | Источник: Museum of London Archaeology /PA

Это скелеты жертв Чёрной Смерти в Восточном Смитфилде, Лондон. Учёные извлекли фрагменты ДНК бацилл бубонной чумы из их зубов. Учёные использовали полуразрушенные фрагменты, чтобы реконструировать полный генетический код смертоносной бактерии. Это первый случай, когда экспертам удалось успешно извлечь геном древнего патогенного организма. источникMy WebPage

Источник статьи: My WebPage

Факт 8. Григорий Орлов с четырьмя гвардейскими полками пробыл в Москве всего 1,5 месяца, что вполне достаточно для завершения войсковой операции, но не самой эпидемии, которая продолжалась до 1772 года. За время его пребывания в Москве отмечена самая большая смертность "от эпидемии", созданы так называемые "исторические кладбища" Москвы.

Прежде всего Орлов объявил, что в Москве действительно свирепствует «моровая язва» (sic!)
Умерших хоронили на особых кладбищах особые служители и арестанты; кроме одежды и содержания, последним давалось обещание прощения. Орлов «определил всех без изъятия хоронить на кладбищах, а чтобы люди не ворчали, пока чтò, велел заготовить материал для постройки на этих кладбищах церквей».
Орлов считал необходимым дать заработок нуждавшимся: насыпали землю на кладбищах, создавали Камер-Коллежский вал, исправляли дороги и т. п.

Факт 9. Г. Орлов с победным рапортом вернулся в Петербург немедленно, без какого-либо карантина. 17 ноября 1771 года Сенат в Петербурге решил вопрос об отозвании Орлова, тот молниеносно прибыл в Петербург и 5 декабря уже рассказывал о своих подвигах. Московской "чумы" в Петербурге никто не боялся.

17 ноября в Московском Сенате слушался указ об отозвании Орлова и о назначения князя М. Н. Волконского, а 21-го граф Григ. Григ. выехал в Петербург, причем ему предстояло еще выдержать почти двухмесячный карантин пред въездом в столицу. Екатерина, однако, собственноручным письмом разрешила ему и сопровождавшим его ехать прямо в Петербург. Здесь ожидала его торжественная встреча: в Царском Селе, по дороге в Гатчину были воздвигнуты деревянные ворота с надписью, изображавшей его подвиг, и со стихом поэта В. И. Майкова: «Орловым от беды избавлена Москва». В честь его выбита медаль: на одной стороне портрет Орлова, на другой Курций, бросающийся в пропасть, и надпись: «и Poccия таковых сынов имеет». 5 декабря граф Орлов представил Совету отчет о своей деятельности в Москве.

- в Москве строили Камер-Коллежский вал, стену Кремля и 20 "исторических кладбищ".

10. Результаты полуторамесячной деятельности Г. Орлова в Москве были высоко оценены по канонам военных побед - в его честь выбита медаль с надписью "За избавление Москвы от Язвы в 1771 г.", в Царском Селе (совр. г. Пушкин) сооружены деревянные триумфальные ворота, впоследствии замененные мраморными, которые сохранились до нашего времени - так называемые Орловские или Гатчинские ворота.



Медаль "За избавление Москвы от язвы 1771 г." в честь графа Г.Г. Орлова
на аверсе надпись "граф Григорий Григорьевич Орлов Римской империи князь"
на реверсе по кругу "Россия таковых сынов в себе имеет",
внизу "За избавление Москвы от Язвы в 1771 году"



Орловские или Гатчинские ворота в Царском селе (г. Пушкин)
на обращенной к Гатчинской стороне написано "Орловым от беды избавлена Москва"
на обратной стороне "Когда в Москве был мор и народное неустройство, генерал-фельдцейхмейстер граф Григорий Орлов по его просьбе получил повеление туда поехать, установил порядок и послушание, сирым и неимущим доставил пропитание и исцеление и свирепство язвы пресек добрыми своими учреждениями".

Факт 6. Прививка от оспы создает пожизненный иммунитет, хотя сейчас для надежности рекомендуют хотя бы одну ревакцинацию, а вот от чумы до сих пор надежной вакцины не создано, первую вакцину сделал Хавкин в начале 20 века.

Факт 7. Екатерина-2 без боязни отправляет в очаг эпидемии «чумы» своего фаворита Г.Г. Орлова и почти все свои отборные лейб-гвардейские войска, хотя никакой прививки от чумы тогда не было.

Иногда пишутъ будто Екатерине-2 наскучил Григорий Орлов и она хотела от него избавиться таким образом. Допустим. Но интересно, какой извращённый ум сможет придумать причину направления Екатериной-2 на неминучую погибель своей главной опоры власти - сразу четырех лейб-гвардейских полков?



Г.Г. Орлов - "Римской империи князь"
21 сентября 1771 г. «Видя прежалостное состояние г. Москвы, и что великое число народа мрет от прилипчивых болезней», Екатерина манифестом объявила о посылке в Москву «персоны, от нас поверенной», графа Григ. Григ. Орлова, избранного «по довольно известной его ревности, усердию и верности к нам и отечеству». Орлову давалась «полная мочь»; ему должны были повиноваться все учреждения, он «имел вход» в Сенат Московских департаментов, он знал волю императрицы, «чтоб прекратить, колико смертных сил достанет, погибель рода человеческого».
В день издания манифеста 21 сентября Орлов выехал в Москву и, несмотря на распутицу, 26 сентября был уже там. Граф Григ. Григ. сам «умолял» императрицу послать его в Москву. «Я согласилась, — писала Екатерина, — на такой прекрасный и усердный его поступок, хотя это мне и очень больно в виду опасности, которой он подвергается». Накануне отъезда Орлов имел разговор с лордом Каткартом: «Все равно, есть ли чума, или ее нет, — говорил он, — во всяком случае, он выедет на следующее утро; он давно с нетерпением ожидал случая оказать существенную услугу императрице и отечеству; он убежден, что главнейшее несчастие в Москве состоит в паническом страхе, охватившем жителей, и в беспорядке и недостатке правительственных распоряжений...» «Лучшее лекарство, — сказал Каткарт, — от панического страха есть вид человека бесстрашного».

Факт 4. 24 марта 1771 года Екатерина-2 издает в Петербурге указ об организации впервые в практике России кладбищ - специализированных мест массовых захоронений задолго ДО того, как в Москве распространилась эпидемия;

Первым сделал вывод об эпидемиологической опасности появившегося в московской "военной гошпитали" заболевания профессор этого госпиталя К.О. Ягельский. В своем рапорте в московскую полицеймейстерскую канцелярию от 9 марта 1771 года он об этом писал так: "…из всех обстоятельств видно по прилипчивости к другим, и что от нея многие умирают, вредна, о сем никакого сумнения не имею, в чем и рапортую".

Все найденные источники утверждают, что эпидемия "чумы" в Москве вспыхнула летом 1771 года. В августе ежедневно умирали сотни людей, а в сентябре - уже около тысячи. Пик эпидемии пришелся именно на сентябрь-ноябрь, когда погибло около 40 тысяч человек из 60 тысяч, умерших за всю эпидемию.

То, что всего лишь через две недели после первого сигнала Ягельского уже был издан указ Екатерины-2 (или Сената?) от 24 марта 1771 г. об организации массовых захоронений, может свидетельствовать только об одном: Екатерине-2 дали сигнал о том, что "процесс пошёл" и она дала команду подготовиться. То есть рукотворный характер эпидемии оспы и тогда по понятным причинам маскировался.

Упомянутый указ от 24 марта 1771 г вообще-то знаковый – фактически с него должно отсчитываться начало кладбищенского дела в России. До этого в стране умерших хоронили рядом со своими домами (вот откуда традиция перед захоронением приносить умерших в дом), непосредственно в церквях или около них. По указу Екатерины-2 возбранялось хоронить умерших от чумы в черте города и повелевалось "отвести для них особые кладбища за городом и построить на оных на первый случай хотя бы небольшие деревянные церкви”.

В большинстве случаев о мартовском указе не упоминают вовсе, а точкой отсчета организации кладбищ считают указ Сената от 17 ноября 1771 года, появившийся одновременно с решением вопроса об отозвании Григория Орлова в Петербург (см. Факт 9). Хорошо было найти тексты указов и сравнить, ноябрьский скорее всего будет неким подведением итогов выполнения мартовского.

Так или иначе, факт организации Григорием Орловым впервые многочисленных специализированных кладбищ в Москве еще в сентябре-октябре 1771 года (см. Факт 8) подтверждает наличие у него четких инструкций и выполнение им мартовского указа.

Факт 5. В документах того времени вызвавшее эпидемию заболевание называлось "язвой" или "моровой язвой".

Диагноз "чума" появился только в изданных позже подозрительных трудах Самойловича, изданном на французском языке в Париже и Шафонского, изданном на русском языке, что для тех времен является единственным исключением для медицинских трактатов. Сочинением подобных трактатов хором озаботились и прочие вручие врачи - уже упоминавшийся Орреус, Ягельский и другие.

Факт 3. В декабре 1770 года первые больные "язвой" появляются в военной гошпитали в Лефортово, что всего в пяти километрах выше по Яузе от московского Воспитательного дома.



В 1768-74 гг. питерские Романовы-Ольденбургские ведут очередную войну с Турцией. Во время боевых действий в Молдавии и Валахии вспыхивает эпидемия будто бы "чумы", но мы-то сейчас понимаем, что это было очередное применение оспы в качестве оружия массового поражения и распространяли заболевание военные медики Екатерины-2.

Естественно, в открытую об этом никто не заявлял, поэтому и пишут что на медика Густава Орреуса была возложена борьба с чумой в Молдавии и Валахии, а в 1771 г. он был послан для той же цели в Москву via

Горелова Л.Е. из Московской медицинской академии имени И.М. Сеченова прозорливо пишет:

"Так, чума, не раз появлявшаяся на границах Российского государства, редко достигала внутренних районов, особенно Москвы и Петербурга. Исключением стала чума в Москве 1771–73 гг. Тогда русские войска вступили в Молдавию, где вспыхнула чума. Теперь можно только предполагать: была ли это случайность или специальная «бактериологическая диверсия». Современники писали: «Мор распространялся как пламя, гонимое ветром». ("Чума в Москве (1771-73 гг.)" Российский медицинский журнал).

Судя по всему военные медики Екатерины-2 прекрасно понимали, что это никакая не чума, иначе обязательно хоть где-то был бы упомянут специальный защитный костюм "чумного доктора", хорошо известный ещё со средневековья (см. подробнее My WebPage):



Чума ( My WebPage ) распространяется преимущественно через укусы различных блох, зараженных чумной палочкой и такой костюмчик очень хорошо подходит для защиты от них.

Но медики поступали совсем наоборот! В уже цитировавшейся статье Л.Е Гореловой читаем: "Будучи активным членом Комиссии для предохранения и врачевания от моровой язвы, Д.С. Самойлович испытывал на себе дезинфицирующее действие различных средств. А для того, чтобы доказать эффективность окуривания, одевал на себя одежду, снятую с погибших от чумы больных." Что это, как не демонстрация своего иммунитета к оспе? Ведь иммунитета от чумы не было и такому бравому доктору было бы достаточно одного укуса чумной блохи... Но нет, все медики прекрасно пережили не одну эпидемию "чумы" и каждый опубликовал книжку, в которой доказывалось что это была именно чума. Вот такие живучие, писучие и вручие врачи подобрались.

Надо добавить, что не удалось обнаружить никаких признаков смертности от "чумы" не только среди врачей, "чума" были неподвластны также войска Екатерины-2, её сановники и прочие избранные. А вот народные массы прекрасно дохли от этой "чумы" как мухи от пестицидов.