– Ты провалила задание, – сказал он Хару. В его елейном тоне чувствовалось недовольство.
– Прошу, дай мне еще одну попытку, – умоляла девушка.
Анраку покачал головой, насмешливо улыбаясь.
– Нет, стольких предательств я простить не могу. Ты будешь наказана. – Указав на нее и пристально глядя ей в глаза, Анраку нараспев произнес: – Я сажаю в тебя семя черного лотоса.
Хару испуганно прижала ладонь к животу, словно и впрямь ощутила там нечто чужеродное.
К этому времени Сано, Хирата и другие сыщики порубили всех противников, кроме Кумасиро. Тот дрался, как дикий зверь. Дзюнкецу-ин попыталась улизнуть, но была схвачена одним из солдат.
– Семя пускает корни, которые проникают повсюду у тебя внутри. – Анраку растопырил пальцы для наглядности, Хару начала болезненно вскрикивать. – Росток дает побеги. Они тянутся по жилам, оплетают кости, пробиваются через мышцы...
Хару стонала и дрожала, ее взгляд стал стеклянным. Она как бы прислушивалась к себе, пытаясь отыскать зловещий росток.
Рэйко изумилась тому, насколько сильна ее вера в могущество Анраку, даже его слова причиняли Хару физическую боль. Оттащив Мидори в угол, она велела ей оставаться там, а сама бросилась к возвышению.
Гипнотический голос Анраку продолжал вещать:
– Начинают разворачиваться листья. Их бритвенно-острые кромки колют и режут, окропляясь кровью. Верхушка стебля пронзает твое сердце. На конце ее зреет огромный бутон.
Хару пыталась ослабить ворот кимоно, тяжело дыша.
– Мне больно! Я задыхаюсь! – заметалась она.
– Бутон становится все больше и больше, – тянул Анраку. Его глаз сверкал, на губах играла улыбка. Страдания Хару, несомненно, его забавляли.
– Он меня убивает! – Хару забилась в конвульсиях, ее лицо сделалось мертвенно-бледным. Она рухнула на колени в мольбе: – Прошу, вытащи!
– Прекратите! – закричала Рэйко на Анраку и, выставив меч, скомандовала: – Оставьте Хару в покое!
Первосвященник как будто не замечал ее.
– Чувствуешь – бутон вот-вот раскроется, – внушал он Хару. – Лепестки угольно-черные и упругие, как клинки. Распахнувшись, они изорвут твое сердце.
Уголком глаза Рэйко заметила, как Сано резанул Кумасиро по бедру. Тот споткнулся и упал на колени. Кривясь от отчаяния и боли, истекая кровью, священник размахивал мечом до тех пор, пока Хирата не ранил его в руку. Меч из нее вылетел, и Сано с Хиратой повалили негодяя на землю.
Хару плакала, судорожно глотая воздух.
– Я умру!
– Такова участь всех врагов Черного Лотоса, – глумился Анраку. Он согнул руки со сжатыми кулаками так, чтобы Хару их видела. – Когда лотос раскроется полностью, твоя жизнь прекратится.
– Отвернись! Не смотри на него! – уговаривала Рэйко, схватив Хару за плечо. – Он шарлатан! Он ничего тебе не сделает, пока ты не позволишь!
Бесполезно. Взгляд Анраку не отпускал ее словно магнит. Хару хрипела в агонии, шаря руками по груди. Она уже прорвала ткань и разодрала в кровь кожу, силясь выцарапать смертоносный цветок. Рэйко вскочила на возвышение.
– Прекрати, или я убью тебя! – крикнула она Анраку.
– Твое время пришло, – сказал тот с победной усмешкой и растопырил пальцы.
Хару издала леденящий душу вопль, словно пронзенная сотней невидимых лезвий. Ее спина выгнулась дугой, руки вывернулись в судороге.
Не помня себя от гнева, Рэйко полоснула Анраку по груди. Он покачнулся и завалился на бок. Его черты озарило блаженство, взгляд устремился в таинственное далеко.
– Вот оно, просветление, – прошептали его губы.
Через миг по лицу и телу первосвященника пробежала конвульсивная дрожь. Сияние померкло, глаз подернулся дымкой. Пророчество Анраку исполнилось.
Рэйко отбросила меч и соскочила с возвышения.
– Хару-сан... – Упав на колени, она прикоснулась рукой к щеке девушки. – Что с тобой?
Ответа не было. Распахнутые глаза Хару безжизненно смотрели в потолок, изо рта стекала струйка крови. Ее тело обмякло, а испуг на лице изгладился за те секунды, которые Рэйко смотрела на нее. Хару была мертва.