Я становлюсь на подоконник и периодически выглядываю из оконной ниши. Начинается обоюдное камнеметание и шквал светошумовых гранат со стороны правосеков. Антимайдановцы начинают возводить баррикады из мусорных урн. Улица моментально становится задымленной донельзя.

Рядом со мной просит милостыню инвалид-колясочник, и прохожие его уносят из под обстрела. Становится тяжело дышать, и я отхожу в тыл. Антимайдановцы начинают разбирать брусчатку и ломать её на две части, дабы потом было удобнее швырять в правосеков.

Первые окровавленные хромают с передовой. Женщины моментально делают перевязку и дают травмированным минеральной воды. Милиционеры тащат своих раненых сослуживцев – им тоже оказывают первую помощь неравнодушные граждане.

Антимайдановцы реквизируют столики из ближайших кафе и делают из них баррикады в переулке Азарова – правосеки пытаются атаковать с флангов. Суматоха неимоверная. Люди, по неосторожности оставившие автомобили в месте стычки, рискуя здоровьем, таки садятся в своих стальных коней и спешно уезжают с места событий.

Становится слышна пулевая стрельба. Кто начал перестрелку – понять невозможно. Суматоха неимоверная. Вопли, визги, стоны. Плюс солнцепек как назло. Правосеки наступают, сказывается численный перевес. Больше часа я не выдержал находиться в этом адилище – стал задыхаться. У меня ни каски, ни бронежилета, ни щитков, ни наколенников, ни противогаза, ни защитной маски.

Я в полутрансе плетусь по Греческой вниз и прихожу в чувства уже на стадионе – да-да, футбол, это ж было «мирное шествие» перед матчем «Черноморец» - «Металлист».

Выпиваю залпом литр минералки. Выкладываю фотографии с места бойни в инстаграм. С трудом воспринимаю происходящее на поле. Во втором тайме трибуна ультрас «Черноморца» полностью опустела – пошел слух, что все убежали драться.

После финального свистка чувствую, что оклемался и возвращаюсь по Греческой к месту столкновений. «Афина» окружена правосеками, бандеровский шабаш в самом разгаре – крики «Слава Украине!» и все в таком духе. Толпа шакалов бьет кулаками женщину. Милиционеры стоят на пороге РОВД и никак не реагируют.

По Красному переулку выхожу на Дерибасовскую – шок! Улица пуста, все заведения закрыты, валяются поломанные столы и стулья, тротуар усеян камнями. На Греческой площади горели костры из покрышек и правосеки бесновались на разгромленной пожарной машине.

Я шел в гордом одиночестве посреди Дерибасовской и не мог поверить своим глазам! Ни машин, ни людей! Как будто ядерный взрыв мигом унес жизни всего города! Я пошел по Ришельевской к железнодорожному вокзалу и видел, как по параллельной Пушкинской милиция эскортирует толпу ультрас, идущую со стадиона.

На Привокзальной площади было напряженно. Рядом на Куликовом поле уже вовсю полыхали кострища. Возвращающиеся с маёвок горожане метались в растерянности как белки в колесе, не понимая, что происходит.
Я очутился на Куликовом поле – в окнах дома профсоюзов уже полыхал огонь. Везде сновали беснующиеся правосеки с заточками и стальными прутьями в руках. В их глазах отчетливо читалось безумие и зверская жажда крови. В доме профсоюзов стреляли.

На Куликовом поле стало небезопасно находиться, и я ушел – не мог смотреть на то, как задыхающиеся люди выпрыгивали из окон с высоких этажей, а фашистские изуверы добивали их на асфальте. Моя психика не способна выдержать созерцание насильственной смерти.

Последнее, что я помню, это «Стамбул» - угол Куликова поля, где обычно стоят автобусы, едущие в Турцию. Там стояли несколько автобусов с милицией и они довольствовались ролью молчаливых статистов вместо того, чтобы предотвратить кровавую баню.

Извините за неподобающую для писателя нелитературность изложения – не дай Бог кому нибудь это всё увидеть живьем и пропустить через сердце. В Одессе было совершено массовое убийство людей при полном попустительстве властей.

Теперь убивают только за то, что ты русский и не хочешь отречься от своих корней. Рубикон пройден.
Назад дороги нет. Русские не собираются мириться с беспределом фашистских карателей. Погибло сорок человек, но остались миллионы тех, кто не хочет жить под бандеровским гнётом!