| РАССТОЯНИЕ: ВЕРСТЫ, МИЛИ...
Основные празднества состоялись в феврале в имперской
столице, на берегах Невы. Молебны, крестные ходы, парады, фейерверки, народные
гуляния, художественная отделка и иллюминация улиц, дворцов, присутственных
мест. Словом, наблюдался всеобщий подъем - казалось, беспредельный и искренний.
К торжествам были выпущены изящные почтовые
марки с портретами государей-Романовых - от зачинателя династии царя Михаила
Феодоровича, чье изображение (в ряду шести самых крупных русских исторических
фигур) украшает новгородский памятник Тысячелетию России, до императора Николая
II, чей прах, вкупе с останками его несчастных домочадцев, хранится, по всей
видимости, в усыпальнице Петропавловского собора на Заячьем острове, посреди
невских вод. Красочная деталь: в после юбилейные месяцы некоторые осторожные
чиновники избегали штемпелевать эти марки, опасаясь «замарать монарший образ».
Самодержец не ограничился, впрочем, праздничными
мероприятиями в столице, хотя и не пошел на поводу у активистов Дубровинского
Союза Русского народа, требовавших еще под Новый, 1913-й, год, чтобы центром
предстоящих торжеств стал не относительно молодой Петербург, а глубинные
области «исконной земской России». Той самой, что «приветствовала первого
Романова и помогала ему в тяжком подвиге устроения и замирения Родины».
Разделяя в принципе подобную оценку, Николай II - хороший семьянин и добрый
отец - не желал в то же время делать непрактичных опрометчивых шагов, то есть
ехать зимой по морозной погоде в отдаленные, за сотни верст от Петербурга,
районы бескрайней России. Он предпочел отложить сей бросок на три месяца
вперед, в теплые солнечные дни. Получилось так, что грандиозное,
полуторанедельное путешествие плавно «вытекло» из ответственной
внешнеполитической акции - последней встречи русского царя с германским
кайзером.
В начале мая Николай Александрович прибыл в Берлин по
«гостевому поводу» - поприсутствовать на свадьбе дочери Вильгельма II принцессы
Прусской Виктории Луизы с герцогом Кумберлендским Эрнстом Августом. За кулисами
державные повелители встретились в приватном порядке и откровенно побеседовали
на все злободневные темы. Государь заявил, в частности, что Зимний дворец
удовлетворен положением дел на Балканах и готов отказаться от традиционных -
чуть не с эпохи Вещего Олега - русских притязаний на Константинополь и морские
проливы Босфор и Дарданеллы, оставив Турцию в роли их бессменного
«привратника». Но при одном твердом условии: Германия должна удерживать свою
близкую союзницу - «вальсирующую Вену» - от опасной политики территориальных
захватов, дабы многострадальные балканские славяне могли сами устраивать
собственную судьбу. Разговор прошел в дружеских, приветливых тонах, но о
серьезном улучшении связей не было и речи. В кайзеровском дворце не придали
этим контактам большого значения, и Вильгельм II стал проникаться
фаталистической мыслью о неизбежности близкой европейской войны между, как он
позднее выразился, двумя враждебными расами - романо-славянской и германской.
Сознавая, что визит не принес желаемых плодов и не
повлек ощутимой разрядки, Николай II поспешил - понятно, с соблюдением всех норм дипломатического
этикета - домой, в Россию и 13(26) мая приехал по железной дороге в Царское
Село. Здесь было решено отправиться, не задерживаясь - пока стоит теплая,
солнечная погода,- в давно намеченное путешествие по историческим местностям,
где три века назад происходили события, неотделимые от воцарения самодержца
Михаила Феодоровича Романова.
ДАЛЬНИЙ ПУТЬ ТОРОПИТ НАС...
14(27) мая страна, словно забыв о Ходынской катастрофе,
унесшей жизни сотен людей, отметила 17-летие со дня коронации монаршей четы -
Николая Александровича и Александры Феодоровны. А на следующее утро августейшее
семейство в полном составе (невзирая на легкое недомогание императрицы и
престолонаследника Алексея) двинулось в «поход». 16(29) мая временно управляющий министерством императорского двора князь Василий Кочубей
сообщил в печатном официозе «Правительственный вестник»: «Их Величества государь император и государыня императрица Александра Феодоровна с наследником цесаревичем
и великим князем Алексеем Николаевичем и августейшими дочерьми (Ольгой, Татьяной, Марией и Анастасией.
-Я.Е.) изволили отбыть 15-го сего мая из Царского Села для присутствовали на торжествах по случаю празднования 300-летия царствования Дома Романовых в городах Владимире, Суздале, Нижнем Новгороде, Костроме,
Ярославле, Ростове, Переславле и Москве».
Строго говоря, этот вояж был первой большой поездкой
императора по России за 22 года после его так называемого Восточного
путешествия 1890-1891 годов еще в качестве цесаревича. В то далекое время
будущий русский суверен посетил огромные пространства Евразии, включая и
пределы России, относящиеся к сему исполинскому материку. Ему довелось познакомиться
с Египтом, Индией, островом Цейлоном, Таиландом (Сиамом), китайским Гонконгом и
Японией, где произошел прискорбный инцидент в городе Оцу (полицейский-фанатик
попытался ударом палаша убить высокого гостя, но покушение ограничилось
закрытой черепно-мозговой травмой, что, кстати, предопределило отрицательное
восприятие Николаем Страны восходящего солнца и ее неприхотливых аборигенов).
В мае 1891-го, возвращаясь в Россию, престолонаследник
прибыл во Владивосток и поучаствовал там в символической акции - закладке
Великого Сибирского пути (Транссиба) на восточном его конце. Такой шаг был не
просто пропагандистским жестом, но и вполне осязаемым административным
действием: августейший отец, Александр III, назначил своего голубокровного
отпрыска председателем Комитета по сооружению тысячеверстной, самой длинной на
планете стальной магистрали. И любознательный Николай живо интересовался
проектом и постройкой этой поистине невиданной транспортной линии. Но после
«рейда» на Восток Николай Александрович уже никуда далеко не уезжал и с
Россией, по крупному счету, не знакомился.
Случались разве что отдельные «ревизии» отдельных
местностей, совсем не напоминавшие, скажем, беспрестанные странствия Петра I по
вверенному ему Богом Отечеству. Так, в самом начале своего монархического
«полета» Николай II побывал на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде,
присутствовал в Киеве на освящении Владимирского собора, а позже заглянул в
Варшаву - центр Царства Польского. Особой строкой надлежит упомянуть
летне-осенний отдых 1900-го в Ливадии, где государя угораздило захворать
брюшным тифом и надолго слечь в постель. Спустя год он принимал в Спалене
(резиденции старых польских королей), что в Беловежской
Пуще, принца
Генриха Прусского, родного брата кайзера Вильгельма, охотился и откровенничал с
ним. Потом были Курск, Полтава, где император встречался с крестьянами и
дворянами, паломничество в Саровскую пустынь - на перенесение мощей святого
Серафима Саровского.
Немалую роль играли, разумеется, международные
дипломатические визиты. В 1896-м самодержец ездил в Вену - «представиться»
старейшему европейскому небожителю Францу Иосифу. Вскоре - в Бреславле и
Герлице - «Ники» любовался маневрами германской армии и обменивался мыслями с
гостеприимным «Вилли». Чуть позднее - в рамках семейно-династических контактов
- направился в Данию (на родину своей матери, Марии Феодоровны), вслед за чем
около двух недель жил в стенах шотландского замка Бельмораль, коротая досуг с
престарелой королевой Викторией - бабушкой его жены, Александры Феодоровны.
Мощный отклик во всем мире вызвала искрометная поездка
высочайшей четы во Францию, с которой предшественник Николая II, император
Александр Александрович, кого народная молва окрестила царем-Миротворцем,
подписал договор о союзе и взаимопомощи. Нежные молодые родители взяли с собою
десятимесячную дочку Ольгу, и респектабельный парижский «Журналь де Дебат»
всерьез предложил наречь Ольгами всех французских девочек, родившихся в октябре
1896-го, - примерно так же, как древние иудеи в IV веке до новой эры назвали
Александрами мальчиков (а в семьях, где были двойняшки, - только первенцев),
увидевших свет в те дни, когда победоносный завоеватель вступил в сданный без
боя Иерусалим. Во Франции конца XIX столетия до такой экзотики не дошло.
Приходилось, естественно, выстраивать отношения со всеми
странами - и дальними, и близкими, расположенными по периметру русской границы.
Встречи с Вильгельмом II носили, в общем-то, регулярный характер, хотя войны
предотвратить не сумели. Царь выезжал для этого в Данциг, Ревель, Висбаден,
Бьорк, Свинемюнде, финские шхеры. Осенью 1903-го опять вдыхал воздух волшебной
Вены и в компании Франца Иосифа отстреливал диких зверей на горном курорте
Мюрцштеген. Летом 1909-го нанес визиты во Францию и Англию, наблюдая там за
военно-морскими парадами, причем до Парижа «не доехал». Наконец, в июне
1914-го, буквально накануне мировой сечи, Николай в сопровождении всех домашних
гостил в Констанце, где его привечала румынская королевская семья. В салонах
Петербурга и Бухареста настойчиво твердили, что близка помолвка старшей дочери
русского венценосца великой
княжны Ольги Николаевны (кого
десятимесячным ребенком годы назад возили в союзный Париж) с румынским принцем
Каролем Гогенцоллерном...
Продолжение Следует
Яков Евглевский. Секретные Материалы №21
2013г. |
